К вопросу о семейных корнях

Не так давно, прочитал замечательный рассказ на Прозе.Ру «Из жизни моей семьи…» автора Майи Басовой. Это рассказ невольно натолкнул меня на идею, о семейных корнях.

Если так посмотреть, наша семья имеет с одной стороны тюркские корни, а с другой незначительные семито-хамитские. Тюрки пришли на территорию Мавераннахра в 4-5 веках нашей эры с Алтая. Как говорят старейшины рода кунграт, одного из 92 узбекских родов, включающего в себя до 500 под родов: «мы пришли с обратной стороны гор» - то есть с Алтая. Эта группа расселилась сначала в Хорезме, потом в Заравшанской долине с 12 века нашей эры, отдельные под рода кочевали в районе населенного пункта Иргыз, на слиянии рек Арись и Нура где-то в 16-19 веках. Активно занимались торговлей по шелковому пути, позднее на сибирском тракте, в конце 18 – второй половине 19 века осуществляли караванную торговлю с Троицком, Новгородом, Казалинском, Оренбургом.

По социальному статусу предки были из крестьянства, ремесленников, мелких купцов и ученых. Причем мелкие купцы и ученные появились, судя по нарративным семейным преданиям, где-то в 18 веке. Но так это или нет, ни какой более или менее достоверной информации нет. 

Семитские корни, происходят по всей видимости из Персии, судя по всему, предки мигрировали в Мавераннахр в конце 17 – начале 18 века. Их путь пролегал через, Сари-Себзевар-Тус (Мешхед)- Мерв. А далее сведения уже теряются и не совсем ясно, они шли через Багир в Куня-Ургенч и далее в Хиву, или же из Мешхеда в в Фараб и далее в Бухарский Эмират (в ту пору Бухарское Ханство).

Касательно, хамитских корней, более или менее ясно, так как имеются данные о предках из рода Бени-Тай, до начала-середины 8 века, потом данные на 12 веке прерываются, и вновь появляются данные с конца 16 века и до наших дней. Род Бени-тай, мигрировал через Астрабад-Нисуа,  а, далее к левобережью Амударьи – затем в Хорезм и в Бухару. 

Было бы чрезвычайно интересно более детально проследить, откуда они пришли, когда, по какому маршруту шли, конечная точка назначения. В принципе частично это удается сделать во время исследований по реконструкции торговых маршрутов Великого Шелкового Пути и его торговой инфраструктуры. Но, конечно это далеко не полные данные, много белых пятен остается, пока еще не изучено. В связи с этим аспектом, меня интересует история о миграции бенманашей, а также древние легенды о том, что Ноев ковчег мог пристать к горам Нуратау. Так как косвенные признаки указывают на это. Как-то уже об этом, ранее писал в Прозе.Ру, повторяться не буду.

Прадед и Дед короткие воспоминания или почему я изучаю Нуратау!

Дед, в 70-х годах прошлого века, одна из самых моих любимых фотографий.

Мой прадед был из крестьян в предгорьях Нуратау, наверное, поэтому, мне так интересен это регион исследований. После падения Бухарского Эмирата, он работал милиционером, до первой четверти второго десятилетия 20-го века. Потом работал до конца 20-х годов прошлого столетия – арабакешем. То есть управлял арбой, запряженной лошадью. А с начала 30-х годов того же столетия и до середины 50-х годов, 20 века был колхозником в родных пенатах. То есть, предгорьях Нуратау. В середине 50-х годов он скончался. Прадеду было приблизительно лет 65-70, тогда ни кто, точно не знал, когда родился. Мой дед в начале 30-х годов окончил школу-семилетку и поступил в местный педагогический техникум. После окончания – был учителем у себя в деревне, в течение года. 

Ближе к концу 30-х годов прошлого века поступил на филологический факультет, государственного университета и работал по совместительству в типографии наборщиком текста, потом был зам редактора областной газеты. Добровольцем пошел на фронт, прошел ускоренные командирские курсы во Фрунзенском пехотном училище. С ноября 1941 года был на Северо-Западном фронте, 38 гвардейской дивизии. Под Истрой он был тяжело ранен. Награжден двумя орденами красной звезды, 8-10 медалями. Причем, вторую звезду, дали не сразу, так как дед, попал в госпиталь, бумаги пока шли затерялись. Он её получил то-ли в 60-х, то ли в 70-х годах, прошлого века.

В 1942 году после длительного лечения в уральском госпитале где-то в Свердловской области, был демобилизован. Вернулся к себе на родину, работал директором средней школы. На фронте он не курил и не пил. Был лейтенантом. 

В 1942 году стал ответственным редактором областной газеты. С конца 40-х годов до почти начала 50-х годов становиться редактором одной из республиканских газет. Писал стихи, посвященные войне и послевоенному периоду. Он много ездил, бывал в командировках, в Индии, Индонезии, странах ЮВА, Африки и Латинской Америки. 

Я его запомнил, всегда таким сосредоточенным, сидящим за рабочим столом, что-то пишущим. Он уходил на работу рано, когда я еще спал, а приходил поздно. Встречались с дедом только по воскресным дням. Собиралась вся большая семья, за одним столом. После дед, любил в одиночку гулять, тогда мы детвора увязывались за ним. Он любил лошадей и хорошо их рисовал. О войне он рассказывал лишь своим детям, помниться в начале 60-х годов, прошлого века, даже возил их под Истру, где дед был тяжело ранен. Я не могу вспомнить ни одного рассказа деда про войну. Да, и на востоке, не принято, чтобы младшие надоедали с вопросами старшим. У деда было много друзей фронтовиков, они ежегодно 9 мая собирались вместе и вспоминали о погибших боевых товарищах. Постепенно ветеранов становилось все меньше. Дед умер в командировке, в возрасте 65 лет. Дед был интеллигентом, ни разу не слышал от него плохо слова, относился ко всем очень уважительно, даже младших по возрасту называл – старший брат, старшая сестра. Поле пережитого на войне, он говорил надо решать дела без разбитых носов, на войне и после, и так многие люди прошли через огромные потери, испытания, тяготы. Сейчас смотря на его фотографии, он выглядит очень молодо с одной стороны, а с другой уже к 35 годам он был с сильной проседью. На одних дед серьезен, на других его глаза искрятся искрометным юмором. После смерти деда, большая семья стала уже менее дружной, но бабушка все еще продолжала нас как-то объединять. На востоке семья, значит значительнее больше чем на западе. Со временем внуки и внучки обзавелись своими семьями, и за столом уже все не умещались, когда бабушка звала к себе в гости. Набиралось до 70-80 человек только близкой родни, не говоря о дальней. Если подумать родни много, наверное, наберется с полторы тысячи человек, если не больше. После смерти бабушки в начале 21 века, некогда крепкие семейные узы сразу как-то резко ослабли и вся большая семья как-то стала тихо разваливаться. Все таки старшие обладающие какой-то харизмой и verba-magistri были объединяющим началом, умели решать различные ситуации, без разбитых носов. Наверное, просто обладали мудростью, и гуманизмом, пережив столько трудностей, потерь и испытаний.

Деда уже нету, с нами уже как почти – дцать лет. Но его дух, его мудрость все еще с нами, достаточно взглянуть на его фото, он смотрит на нас и улыбается, иногда хмуриться, но чаще все же улыбается.   

Моя любимая Нурата!

Вот мой любимый регион для исследований Нуратау. Почему я так им интересуюсь, наверное потому что от туда был мой дед и бабушка. Поэтому хочется узнать больше информации, когда этот регион впервые заселился человеком, как шло его развитие, какие торговые пути были, на какие страны выходили купцы из этого региона и т.д.